Монологи с дивана

Про фотографии и фотографирование я вдруг подумал. Были времена, когда я напрочь отказывался фотографироваться, Я решительно не нравился себе на фото, на видео и особенно потрясал на записи собственный голос: неприятный, с глупыми какими-то интонациями и ко всему с плохой дикцией. Когда приходилось смотреть на себя в альбоме или на видеозаписи я очень переживал. Этот человек ужасен, — с безжалостным самоуничижением думал я, обводил внутренним взором друзей, близких, знакомых и удивлялся: Как все эти люди терпят меня, спасибо им большое? Но главное было даже не это, в конце концов между просмотрами фотографий можно легко забывать как видят и слышат тебя другие. Главное было мистическое ощущение, наступавшее от спуска затвора фотоаппарата, ощущение, что снимок вырывает часть души, что вместе с фотографией что-то безвозвратно теряется и что кто-то этой частью тебя может потом распоряжаться. Наверно нечто подобное испытывали люди в самом начале эры фотографии.

А потом я вдруг стал часто и много снимать. Друзей, город, любимую…  Любимую девушку хотелось фотографировать постоянно. Тогда уже появились цифровые камеры и ни волноваться, что кончится плёнка, ни переживать, что чужие люди, которые будут проявлять и печатать снимки, увидят дорогие кадры, больше не надо было. Хотелось отразить, запечатлеть хотя бы часть, пусть весь свет и всё тепло передать невозможно, но часть её красоты оставить на фотографиях. Наснимать много-много, а потом купить огромный телевизор и чтобы он всё время показывал только её. Правда если рядом любимая девушка — непонятно когда же и зачем смотреть её фотографии. А если рядом её больше не может быть, то это больно… И себя я тоже позволял тогда фотографировать. Не знаю зачем, те первые ощущения не ушли ведь совсем. Но сейчас я смотрю на те фотографии и вижу, что счастлив на них и потому на них хорошо смотреть… Это фотографирование тогда — это была погоня за ускользающим, стремительно проходящим мигом бытия.

Сейчас я редко беру в руки фотоаппарат. Корпус камеры делит мир надвое:  в одном происходит жизнь, в другом жмут на кнопку. Человек, который смотрит в видоискатель, он отстранён от тех, кто по другую сторону, он не участвует в той жизни, которую он снимает. У него останутся фотографии, но они ничего не значат без вспоминаний, без тех впечатлений, что есть только там где есть жизнь, где есть переживания. А фотографии часто, об этом многие стали говорить, часто стали замещать и жизнь и переживания. Вы едите в прекрасный старинный город, оставляете вещи в гостинице и отправляетесь в прогулку по улицам и площадям. Вы останавливаетесь у знаменитого собора, моста, памятника — и фотографируетесь на их фоне, подходите к тому к вас снимает, пряча от яркого солнца расматриваете на экране получившийся снимок, остаётесь недовольны, вас снимают снова, потом идёте дальше фотографируетесь на набережной, рядом с дворцом. Вы привозите обратно серию снимков: вот вы на фоне дворца, памятника, моста — эти фотографии можно показать друзьям, выложить вконтакте, это зримое подтверждение вашего путешествия. Но вы не привезли впечатлений об этих набережных и соборах, только фотографии. Или устраивают свадьбу. Невесте шьют шикарное платье, нанимают лимузин, продумывают празднование. И нанимают фотографа. И фотограф едва ли не главный на этой свадьбе, он говорит как идти, как стоять, куда смотреть — ради его снимков нужно шикарное платье, лимузин, празднование и поцелуи у деревьев. И вся жизнь тогда — она для нажатия на кнопку фотоаппарата, для изображений в альбомах социальных сетей.

Я почти не фотографирую… Ведь миг бытия не запечатлеть, только почувствовать.