Монологи с дивана

В детстве очень радуешься своим дням рождениям. Потому что день рождение — это подарки, веселье, угощение, это все бросаются тебя поздравлять и рассказывать какой ты замечательный, это ещё один шаг к тому, чтобы вырасти и стать сам по себе, чтобы никто ничего не запрещал и чтобы не ощущать робость перед старшими. Но вот шаг за шагом, крупинка за крупинкой просыпаются дни, месяцы и года, вытекают неумолимой струёй клепсидры и вот с удивлением обнаруживаешь себя в университете, с высоты вытянувшегося тела осматриваешь макушки окружающих, на лице растут волосы — и наступает та самая свобода делать с собой всё что угодно. И вместе с ней уходит радость от дней рождений. Потому что свобода приходит с ответственностью.

И ведь от этой ответственности никуда не деться. Потому что родители тратили силы воспитывали, растили, потом учителя тратили время и нервы учили, преподаватели, заслуженные профессора и учёные, в университете терпеливо объясняли науку — столько людей вложили свои силы, свои знания, свои нервы, своё время. Потому что самой природой заложены в человеческое существо множество потенций. И теперь ведь необходимо как-то оправдывать весь тот многолетний труд множества людей, который был затрачен, оправдать вложенные ресурсы, оправдать те гены, что вложены самой природой. Иначе всё это было за зря, а этого никак нельзя допустить. Потому что свою бесполезность можно ещё как-то принять, убедить себя что вот ну и пусть, но сделать пустыми усилия стольких людей — это ведь бросить в прошлое оскорбление.

Поэтому обязательно нужно оправдать. А сделать это можно только сотворив из себя что-то стоящее, нужно кем-то стать, что-то создавать. Обязательно должно быть какое-то дело, обязательно нужно себя в чём-то реализовывать. И вот в чём именно — это мучительный и важный вопрос. Мучительный оттого что над ответом на него нельзя долго раздумывать, за ответ принимается даже молчание, но одновременно нет никаких надежных внешних оснований для ответа, есть только внутренне чувство, есть только собственное ощущение себя. А с ним часто сложно разобраться… Но разбираться надо, причём только самому, тут никто не сможет подсказать, потому что ведт изнутри себя видишь только ты сам…

И каждый день рождения это повод ещё раз вернуться к этому ощущению, осознать нетвратимо быстрое течение времени, каждый раз когда меняется число прожитых лет нужно делать рывок над собой. И в конечном счёте —взрослеть.

заметка и комментарии в основном блоге

Мой дед, он рано умер и я никогда его не видел, очень не любил говорить о войне. Он только говорил, что всё что показывают в кинофильмах о войне — это неправда. А какую правду он видел на той войне он не рассказывал. И теперь уже даже не спросить. Как почти все прошедшие войну, у него было множество ран. От них в конце концов он и умер. Как и многие его однополчане, с которыми они иногда собирались и пили водку. О чём они во время этих встреч говорили никто не знает.

Я не знаю, как сейчас в школах, а когда я учился было принято на кануне 9ого мая всем классом ездить к мемориалам Великой войны и возлагать цветы. Каждый покупал по паре гвоздик и с утра всем классом ехали на Пискарёвское кладбище. И вот когда ты идёшь по аллее, в тишине, вдоль рядов могил, а потом нужно подойти к мемориалу и положить свои цветы — это было очень острое переживание, переживание сопричастности к невероятной боли целого народа и к мужеству, с которую народ и каждый человек из этого народа вытерпил.

А ещё была традиция приглашать в школу ветеранов из окрестных домов. Им заранее разносили приглашения, покупали чай, печенья, встречали их в дверях, доводили до класса, рассаживали по местам. Я очень робел перед этими стариками с тусклыми глазами, перед их пиджаками с пустыми рукавами, огромным множеством боевых орденов и медалей. Мне казалось, что любое моё слово будет фальшиво. Но в один из праздников у меня вдруг достало наглости на таком собрании и я заговорил. Мы сидели в классе и нужно было задавать ветерану, который к нам пришёл, вопросы о войне. Учительница спросила, какие были смешные моменты на войне. И я вдруг сказал, что никаких смешных моментов на войне быть не может, что на войне одни люди каждодневно убивают других людей, что там кровь и грязь и нужно ползти по обезображенным трупам своих товарищей. У меня перед глазами стоял этот образ рвущихся на восток армад врага и накатывающихся им на встречу волн из простых ребят, вчерашних мальчишек, накатывающих, разбивающихся в кровь, отходящих и снова и снова — через страх и боль.

Я был, разумеется, не прав. И на войне бывают смешные моменты. И тот ветеран наверняка мог о них рассказать, если бы я так невежливо не вклинился. Но я люблю это своё воспоминание о себе. Потому что я, маленький ещё ребёнок, который почти ещё почти ничего не знал об истории Второй Мировой Войны, уже тогда я впитал в себя главное ощущение, которое должно быть у каждого в связи с войной — ощущение экзистенциального ужаса перед случившимся, преклонения перед мужеством тех людей, которые выстояли несмотря ни на что и глубокая решимость сделать всё для того, чтобы никогда подобного в истории больше не случилось.

С праздником Победы, друзья.

заметка и комментарии в основном блоге

Сейчас прочитал о том, что 29 апреля в возрасте 102 лет умер Альберт Хофманн, человек некогда, в далёком 1938 году, открывший ЛСД.

И ведь как много, казалось, обещало это вещество. Исследование недоступных до селе глубин человеческой психики, революция в обучении, лечение неврозов, шизофрении, алкоголизма. Писатель Олдос Хаксли пишет «Двери восприятия», мечтает о счастье для человека, успешный психолог Тимоти Лири оставляет работу в Гарварде с тем, чтобы основать «Международную федерацию внутренней свободы» почти новую религию, призванную соединить в непротиворечивое целое Запад и Восток, расширить возможности сознания и сиздать новый язык. Перед людьми открывается фантастичный удивительный мир, таящийся в собственном подсознании, и для этого нового загадочного мира нужны свои первопроходцы, психонавты, искушённые в географии и законах этого мира — и они начинают появлятся. Нарождается новая культура: Кен Кизи, Джек Керуак, Хантер Томсон. Возникаю коммуны, праздники любви, хиты «Beatles»… Психоделическое движение должно было вывести на новый уровень образование, общество, культуру и науку.

Но этого не случилось. ЛСД сильно повлияло и на культуру и на науку, но вывести общество на новый уровень не смогло. По различным причинам. Идеал насаждаемый в Америке в 60е, это идеал позитивного корпоративного мышления и корпоративной системы ценностей, в которой главной ценностью признаётся успех, карьера, деньги. И сейчас этот тип мышления и эти ценности широко распространены. У человека совершившего путешествие внутри себя, получивший мистический опыт, меняется система ценностей, он перестаёт стремится делать карьёру, ему интересней саморазвитие, творчество и собственная душа. Разумеется в таких тендециях корпорации не могли не увидеть опасности для самого их существования. Но было и другое, может быть более значительное: сходящие с ума после ЛСД-трипов подростки, массовые суициды, коммуны превращаются в притоны для наркоманов. В СМИ разворачивается компания против ЛСД и хипппи, Лири, как и многих других деятелей психоделического движения, начинают преследовать, ЛСД в конце концов попадает под жёсткий запрет во многих странах мира. Мечта о свободе собственного подсознания выворнулась наизнанку. Самое сильное лекарство может оказаться губительнийшим из ядов, неисчерпаемый источник энергии — самым разрушительным оружием, а рай обернётся адом. Для того чтобы лекарство оставалось лекарством, а источник энергии не взрывался миллионами смертей и искалеченых жизней, нужно умение, желание и мудрость правильно распорядится своей силой. А этого часто оказывается в сильном недостатке.

Но однажды, я очень надеюсь, однажды достанет мудрости, умений и знаний. И тогда человечество совершит может быть ещё один широкий шаг.

Говорят, в некоторых странах, таких как США, Израиль, Швейцария, Испания, постепенно начинают возобновлять прерванные на десятилетия работы по изучению воздействия ЛСД, псилоцибина, экстази на мозг человека. Может быть вторая попытка окажется эффективней первой.

P.S.
Я, разумеется, далёк от идеализации ЛСД и всего класса психоделиков. Мне довольно неприятна идея о том, что для достижения какой-то духовности нужно принимать какие-то химические препараты. Если и есть Бог, вне нас или внутри нас, то путь к нему не идёт через марки, вдыхание в себя дыма и тому подобное, а прежде всего через внутреннюю напряжённую работу в чём бы она не заключалась.

запись в основном блоге

— Да…
Молодой человек стоит напротив меня в салоне автобуса. Автобус с «гармошкой» и мы стоим на повортном кругу, облокотившись на перила. Он держит около уха мобильный телефон.
— Не знаю… Давай я доеду до работы и перезвоню тебе?
У него волосы пшеничного цвета, забраны на затылке в хвост. Неувереная улыбка время от времени обнажает крупные белые зубы. Наклонив голову он слушает неслышный мне голос в телефоне.
— Как-то ты устало говоришь…
Яркие серые глаза, их взгляд на секунду встречается с мои взглядом. Я отвожу взгляд, смотрю сквозь почти пустой салон автобуса. За окнами — весна.
— Да, я тоже тебя люблю.
Он убирает телефон и садится в кресло у окна. На джинсах, на колене декоративная потёртость с бахромой. Он смотрит только за окно.

Да, милая, я тоже очень тебя люблю, — повторяю я про себя. Слёзы поднимаются от сердца к глазам.

заметка в основном блоге

Мне давно поражают провода. Провода в центре города, что натянуты над проспектами, над дворами, электрические провода, троссы уличных растяжек, их очень много они пересекаются под самыми разными углами, в одном месте может быть сразу несколько, они связываются в узлы, расходящимися чёрными линиями к другим узлам, ветвящимся, ещё и ещё, накладываются друг на друга — и складываются в огромную сеть над городом. В сеть, которая разделяет людей и небеса.

А небеса ведь прекрасны и фантастичны. В их прекрасной пронзительной синеве, в чудесных отсветах заходящего солнца, в размашистых мазках облаков, в завораживающей хмурости грозовых туч, сиянии россыпи звёзд — в них можно черпать вдохновение, В-дохновенье от которого легко и от которой чистая улыбка. Прекрасны и фантастичны. Мы ходим по улицам, по каким-то своим мелким и не очень делам спешим, зарабатываем денег, раздражаемся на толкучку в метро и на пробки на дорогах, боимся начальников, ругаем подчинённых, неприветливы с друзьями и родными… А над нами небеса. Совсем другой мир, который есть всегда. Но там — за сетью проводов.

Я где-то слышал историю о словах одного христианского святого. Его спрашивали что он видет и он ответил, что видит бесов над землёй. Они не под нами, они над нашими головами. Их очень много, бесов, страстей, амбиций, они тянутся чёрными троссами, скрещиваются, вяжутся в плотную, густую сеть. И спастись значит прорваться, прорваться через сеть — к небесам.

заметка в основном блоге